Их судьбы до поры не пересекались, а характеры словно противоречили самой идее союза. Одна привыкла полагаться на холодный расчёт и внутреннюю дисциплину, другая жила импульсом, доверяя интуиции и эмоциям.

В четвёртом сезоне история мурманского дельца Ярослава Кострова окончательно выходит за пределы рационального и уходит туда, где логика уступает место гротеску, а напряжение нарастает не скачками, а медленным, вязким давлением.