Новое дело в практике Марии Швецовой начинается без раскачки, словно кто-то намеренно рвёт привычный ритм её жизни. Петербург снова подбрасывает загадку, в которой нет очевидных злодеев и простых объяснений, а каждая улика выглядит так, будто её оставили специально — не для всех, а именно для неё.

Ленинград, 1970 год. Осенний туман, как молоко, окутывал набережные Невы, а холодный ветер носил по улицам шепот о событии, от которого замер город. На территории одного из крупнейших научно-исследовательских институтов, где обычно царила атмосфера научных открытий, разразилась трагедия.