После сорванного свидания вспышка гнева Лизаветы Латыниной выглядела обычной эмоциональной разрядкой — резкой, неприятной, но не выходящей за рамки бытового конфликта. Частая гостья библиотеки, женщина с острым языком и характером, закалённым идеями прабабушки-суфражистки, в тот вечер позволила себе фразу, сказанную на повышенных тонах: мужчинам ещё придётся держать ответ.

На первый взгляд Всеславск выглядел почти идиллически — городок, будто сошедший с туристической открытки, где всё давно расставлено по местам: река течёт размеренно, улицы живут по привычному ритму, а перемены кажутся чем-то чужеродным.

После того как Талич исчез с радаров и перебрался в неприметный, затерянный среди лесов и рек Всеславск, он искренне надеялся — если не начать всё заново, то хотя бы притвориться, что прежнего ничего не было. Усталый, обожжённый внутренними потерями, он выбрал это место не за уют или тишину, а за его способность исчезать из чужих карт. Но прошлое, как известно, умеет находить даже тех, кто пытается закопать его на самую глубокую полку памяти.

Гликерия — не просто детектив, а женщина с уникальным даром распутывать клубки тайн, там, где другие видят лишь случайные совпадения. В её взгляде — точность хирурга, в вопросах — острота скальпеля. С появлением в городе Всеславске Талича, интеллигентного, немного старомодного, но до неприличия проницательного, её расследования приобретают новый масштаб. Талич — словно из другого времени: с книгами под мышкой, с интонациями профессора, с идеальной логикой — но именно он становится тем самым недостающим элементом в её сложной мозаике.