После череды потерь Алла словно оказалась на пустыре — без привычной поддержки, без финансовой подушки, без чёткого понимания, куда двигаться дальше. Решение пойти работать в таксопарк выглядело почти дерзостью.

Когда обычные службы оказываются бессильны, на сцену выходит отряд «Город» — команда, которая не знает слова «невозможно». Эти люди собраны из лучших подразделений МВД, ФСБ и армии: каждый прошёл не один год тяжёлой службы, каждый закален в ситуациях, где ошибка стоила жизни.

Осень 1943 года. Великая Отечественная война оставляет за собой горы разрушений и следы на людях, которые порой кажутся необратимыми.

Иван Лутошин всегда считался врачом, которому можно доверить самое ценное — жизнь. Его руки останавливали кровь, его решения вытаскивали пациентов из бездны, и именно поэтому коллеги безоговорочно уважали его, а благодарные люди называли чудотворцем. Но за фасадом профессионального успеха скрывалась пустота: личная жизнь Ивана не складывалас

1946-й, Ленинград — город, только-только пытающийся нащупать дыхание мирной жизни после блокады. В переулках ещё зияют следы разрушений, на улицах чувствуется истощение и голод, а в лицах людей читается усталость, которую не излечить одним только окончанием войны. Но едва город сделал шаг к восстановлению, как его настигла новая напасть: всплеск преступности.

Надежда Раух — талантливый модельер с непревзойденным чувством стиля, всегда стремившаяся к новым вершинам, не могла довольствоваться простым успехом. Вместе с матерью, Ираидой Самсоновной, некогда блиставшей на подиумах, она решает открыть собственное ателье. Расположенное в старинном особняке, оно сочетает в себе атмосферу ушедших эпох и элегантную роскошь.

Задание казалось дерзким, но выполнимым: пробраться в тыл врага и захватить «языка» — немецкого офицера, который знал слишком много о новом танке, грозно названном «Пантерой». Эта стальная махина уже наводила ужас на советских солдат — быстрая, бронированная, смертоносная. В Кремле понимали: если узнать её слабые места, можно будет изменить соотношение сил на фронте.

Август 1945 года. Европа уже дышит послевоенной усталостью, а в Азии — всё только начинается. В штабе Красной Армии нарастает напряжение: впереди — масштабная операция по освобождению Маньчжурии. Но в сердце совещания — не только стрелки на карте. Главной темой становится пригород Харбина, где, по данным разведки, японцы ведут опаснейшие работы над химическим оружием.

Майор Игорь Савин давно слился с работой — не то чтобы по долгу службы, скорее по зову какой-то глубокой внутренней необходимости. Он жил среди протоколов, задержаний и ночных дежурств, как рыба в воде. Преступление — вот его стихия, а дело — смысл существования. Дом, жена, дочь — всё это казалось чем-то вторичным, чем-то, что вроде бы рядом, но как-то за стеклом, в другой жизни.

Анна — когда-то любимая, когда-то живая и светлая — с каждым днём угасала. Не устраивала сцен, не кричала, просто отступала. Сначала — из разговоров. Потом — из совместных завтраков. Потом — из брака. Когда она тихо, без истерик, сказала: «Я ухожу», Игорь растерялся, как человек, который только что узнал, что у него вырезали часть памяти.

А хуже всего было то, что он совсем не знал, кто теперь его дочь. Ева. Вроде бы — его кровиночка. А на деле — чужой подросток с колючим взглядом и внутренним взрывчатым веществом, которого не найти в папках уголовных дел. Где-то по дороге он её потерял. Может быть, тогда, когда в пятый раз не пришёл на утренник. Или когда забыл, что ей исполнилось четырнадцать. Или когда слишком увлёкся чужими проблемами и прозевал свои.

И вот — абсурд. Плюшевый мишка. Старый подарок, забытый где-то на полке. Он оказался чуть ли не единственным, кто ещё «говорит» с Евой. Вернее, записывает. В его пузике — скрытая камера, случайно активированная и по счастливой (или ужасной?) случайности запечатлевшая, как Ева попадает в неприятности, в компании, о которых Игорь предпочёл бы и не знать, и не думать. Откровения, вырванные из кадра, ударили не хуже отчёта о несчастном случае. Это был не просто сигнал бедствия — это был выстрел в воздух, просьба о спасении, зашифрованная в пикселях.

А тем временем на работе — всё как по учебнику: новый отдел, толпа зелёных, не нюхавших настоящей улицы. Никаких старых волков, только новички, у которых в глазах больше страха, чем решимости. Игорь вроде бы начальник, но ощущает себя одиноким механиком в развалившемся самолёте, где каждый болт гремит и вот-вот отлетит. Всё на нём — и семья, и служба, и спасение. Вопрос только: кого он сначала вытащит — других или себя?

И что хуже — тишина между ним и Евой или гул, который он слышит в себе всякий раз, когда включает запись с плюшевого шпиона?