Софья Соловейчик привыкла к делам, где правда рано или поздно проступает сквозь детали — через улики, показания, несостыковки. Но на этот раз всё начинается иначе: с тишины, в которой остаётся только доска для го и незавершённая партия, словно застывшая мысль человека, которого уже нет.