Десять лет жизнь Марии текла словно в полусне — тихом, вязком, наполненном одной-единственной мыслью, к которой она возвращалась снова и снова: её ребёнка больше нет. Эта утрата стала не просто воспоминанием, а фоном для всего — для работы, разговоров, даже случайных улыбок.