После череды потерь Алла словно оказалась на пустыре — без привычной поддержки, без финансовой подушки, без чёткого понимания, куда двигаться дальше. Решение пойти работать в таксопарк выглядело почти дерзостью.

Когда до конца войны оставался всего месяц с небольшим, никто — ни на передовой, ни в глубоком тылу — не знал, насколько близка долгожданная тишина. Фронт по-прежнему гремел, земля стонала от артобстрелов, а госпитали напоминали муравейники, где врачи и сестры, забыв про сон и еду, боролись за каждую жизнь. Никто не называл себя героем. Все просто делали своё. До изнеможения. До предела.