Тайга вокруг колонии по-прежнему глуха и равнодушна: снег ложится плотным настом, ветер воет так, будто сам отбывает срок. И посреди этой суровой декорации Тимофей Назаров продолжает исполнять обязанности начальника — сдержанно, методично, с прицелом на будущее.

Москва конца XIX века — город, где роскошь соседствует с мраком, а под шелестом карет и шорохом шелков скрываются опасные страсти. Среди этого пышного театра появляется Агата Керн — женщина, имя которой произносят вполголоса. Искусная обманщица, актриса без сцены и паспорта, она умеет менять не только лица, но и судьбы. Её аферы столь изящны, что даже жертвы остаются в восторге от спектакля, в котором сами сыграли главные роли. Раскаяние? Смешно. Для Агаты мир — это шахматная доска, где она давно привыкла играть чёрными и всё равно выигрывать.

Москва, конец XIX века. Время дуэлей и денди, кружевных перчаток и холодных, узаконенных лицемерий. С виду — эпоха приличий, на деле — калейдоскоп страстей, преступлений и теней. Закон по-прежнему железной рукой запрещает азартные игры, именуя их язвой общества и рассадником морального гниения. Но чем суровее запреты, тем острее азарт — и тем глубже подполье, в котором расцветают рулетки, шулера и кровавые расчёты.

Агата Керн возвращается в Москву не столько из тоски по Родине, сколько по зову долга — того внутреннего, немого, как зов крови, который не дает спать спокойно. После Ниццы, где солнце, кажется, слишком ярко освещало ее боль, где каждый закат напоминал о Пушкине — не поэте, а человеке, которого она когда-то любила и, быть может, всё ещё любит, — возвращение в промозглую столицу России кажется чем-то вроде прыжка в ледяную прорубь. Очищающим, но опасным.